Жизнь как квеч

Страница: 1 ... 89101112131415161718 ... 191

Мамошес — производное от мамеш . В нашей поговорке идея вещественности связана с отрицанием божественной природы Христа. Как мы уже знаем, под гоями чаще всего подразумеваются христиане, но можно сказать еще конкретнее. Большинство христиан, среди которых жили евреи, принадлежали либо к православной, либо к римско-католической церкви. Несмотря на множество различий, обе церкви верят, что, когда священник берет облатку и вино, говоря «Hoc est enim corpus meum» — «Сие есть мамеш тело мое», — хлеб и вино превращаются в плоть и кровь Иисуса. Не просто символизируют плоть и кровь, не заменяют их, а меняют свою субстанцию и становятся ими. Этот процесс, известный как пресуществление, — главный элемент католической мессы; вера в чудо превращения — основа католичества.

Вряд ли среди восточноевропейских евреев было много экспертов в области католической теологии, но евреи хорошо знали: христиане верят, что кусок эрзац-мацы может стать телом Христовым. Тот, кто впервые сказал «в твоем оправдании не больше мамошес , чем в боге гоев», кидал камни в огород всей католической доктрины, отрицая одно из ее важнейших положений.

То, в чем «не больше мамошес , чем в боге гоев», можно еще описать так — ништ гештойгн ун ништ гефлойгн («не залезло и не взлетело»). Любой еврей, выросший в традиционной идишеязычной среде, поймет, что речь идет об Иисусе. Он и не залез на небо, и, уж конечно, не взлетел. Есть и другая версия, согласно которой «не залез» относится не к небу, а к кресту, что не меняет общего смысла; кульминация четырех Евангелий, суть всего Нового Завета была сведена к шутке, еврейской вариации на тему «курица — не птица».

Отрицать божественную природу Иисуса значит серьезно оскорблять христиан. А уж использовать эту божественную природу как главный символ неправдоподобия — просто опасно для религиозных меньшинств. Поговорка самим своим существованием объясняет нам, почему и как возник идиш — и почему он никогда не был по-настоящему «немецким». Немецкоязычный слушатель понял бы каждое слово в ништ гештойгн ун ништ гефлойгн , но вряд ли догадался бы, о чем идет речь, даже улови он общий смысл фразы — «чушь собачья». В том-то и дело: идиш возник как немецкий для богохульников — язык, на котором можно было отрицать Христа без риска быть убитым. Еврейский «немецкий» с самого первого дня был языком афцилохес , немецким назло немцам, немецким, которого немцы не понимали, — арго изгоев. Не стоит представлять идиш как союз или сплав германских и семитских элементов. Лучше представьте его как фильм ужасов. Вот иврит — аристократ с забавным акцентом, таинственный старый язык, на котором уже не говорят, язык-нежить. Чтобы вернуться к жизни (разговорной речи), ему нужна плоть и кровь. Он должен завладеть живым языком и сделать его рабом на службе у еврейского разума. Нежить выбирает немецкий язык и, пародируя пресуществление, заявляет: «Сие есть мамеш тело мое».

— 13 —
Страница: 1 ... 89101112131415161718 ... 191